Михаил Кочетков

Discussion in 'Solo perfomance / "Театр одного актера"' started by Charge, Mar 1, 2009.

  1. Charge

    Charge Well-Known Member

    Joined:
    Sep 5, 2003
    Messages:
    20,019
    Location:
    Moscow
    Михаил Кочетков

    Скука в деревне. Стучат топорами,
    И рыбаки возвращаются с дамбы.
    Все развлеченья ? следить вечерами
    За фитилем керосиновой лампы.

    Петь дифирамбы глухому соседу
    И наводить к его дочери шпалы.
    Или, все бросив, закутаться пледом
    И с головой окунуться в журналы.

    Только не трогают сердце страницы,
    Глупый роман до конца не дочитан.
    Ах, героиня кончает в больнице!
    Как это глупо и нарочито.

    Только не греют ни лампа, ни шашни
    С глупой девицей не первого сорта.
    Скука в деревне. И тянутся пашни
    От подоконника до горизонта.

    Скука с утра и до ночи по кругу.
    Не прерывается скучная стройность.
    Третьего дня хоронили старуху:
    Гроб, да с десяток ровесниц покойной.

    И хоронили без долгих напутствий.
    Тихо жила, пусть земля будет пухом.
    Может, немного прибавилось грусти?
    Впрочем, кто я ей? И что мне старуха?

    Скука в деревне. И в ставни под вечер
    Не постучится ни гость, ни прохожий.
    Видимо, скукою дом мой отмечен.
    Видно, и я карантином обложен.

    Заполночь взвоют цепные протяжно.
    И товарняк вдалеке им подтянет.
    Но неустанно стоит моя стража ?
    Скука по сердцу царапнет когтями...

    Ночью туман опускается с дамбы.
    И силуэты домов и растений
    Тонут. На свет керосиновой лампы
    Вновь выплывают горбатые тени.

    Все та же сила ведет мою руку,
    Все те же строки и все те же мысли.
    Я сам себе сочинил эту скуку.
    Просто живу и скучаю по жизни...

    Скука в деревне, ныне и присно...
     
  2. Charge

    Charge Well-Known Member

    Joined:
    Sep 5, 2003
    Messages:
    20,019
    Location:
    Moscow
    Re: Михаил Кочетков

    Супруге (стихи)

    Автор слов: Михаил Кочетков


    Люблю весной в начале мая
    Буквально каждую деталь:
    В окно жена глухонемая
    Подслеповато смотрит в даль.

    Там на заброшенной скамейке,
    Где скоро будет и жена,
    Щебечут, словно канарейки,
    Старушки в пыльных шушунах.

    Покуда ж пусто свято место,
    Супруга может помечтать,
    Ведь в голове её не тесно,
    Ну, мысли три, от силы пять.

    Но лишь одна из них неясно
    Ее сердечко ворошит,
    Что где-то ждёт её прекрасный
    Джигит или богатый жид.

    Ей все равно, еврей, грузин ли,
    Да хоть татарин, ё-моё,
    Ей главное, чтобы как Зимний,
    Он взял бы приступом её.

    Чтоб, встав на правое колено
    И руку к сердцу приложив,
    Ей клялся бы самозабвенно
    В любви, покуда будет жив.

    Она мечтает, как ребенок,
    А я для красного стишка,
    Бесцеремонный, как подонок,
    Слежу за ней исподтишка.

    А мне б схватить ее в охапку,
    С ней на край свету убежать,
    Цветов бы подарить охапку,
    Детей бы малых нарожать…

    Но нет, я стар, как пень трухлявый,
    Бессильно даже мумиё.
    Пускай другой еврей кудрявый
    Таскает на руках её.

    Пускай грузин или татарин
    Цветы ей дарит каждый день.
    А я за то лишь благодарен,
    Пусть я трухляв, как старый пень,

    Но жив пока и жить не лень,
    Как завещал великий Лень!